«Судебная буря»: что ЦБ может противопоставить конфискации резервов в ЕС
ЕС собирается де-факто конфисковать российские резервы. В каких судах и как Россия может опротестовать конфискацию, объясняет партнер EQA Avocats и адвокат Палаты адвокатов Парижа Александр Генко-Старосельский в статье для РБК
Уже через неделю лидеры Евросоюза могут одобрить предложения Еврокомиссии о «переупаковке» замороженных суверенных резервов России в «репарационный кредит» Украине. Подавляющее большинство активов Центробанка России (ЦБР) находится в Бельгии (Euroclear), чей премьер-министр не раз предупреждал: перевод этих активов в пользу Украины приведет к масштабным искам против его страны. Нельзя с этим не согласиться, поскольку, как бы эту операцию ни называли в ЕС, фактически это конфискация — и очень опасный прецедент.
Если все случится именно так, ожидается настоящая судебная буря — в европейских судах, в международных арбитражных судах, в Международном суде и, возможно, в судах России и третьих стран.
Испытанию подвергнется само сердце европейской системы. Если заморозка («иммобилизация») российских суверенных активов уже была одобрена европейской судебной практикой, то конфискация станет беспрецедентным качественным скачком. ЦБР, вероятно, захочет оспорить будущие европейские тексты, регулирующие этот «репарационный кредит», в Суде Европейского Союза.
Россия будет утверждать, в частности, что ни один международный суд не обязал ее выплатить компенсацию Украине и что конфискация прямо нарушает ее право собственности и основополагающие принципы ЕС. Можно предположить, что европейские судьи должны будут выбрать между государственным интересом и верховенством закона — это станет историческим испытанием.
Международный арбитраж: Бельгия на передовой
Согласно договору о взаимной защите инвестиций, действующему между Бельгией, Люксембургом и Россией, любая экспроприация должна быть компенсирована. В противном случае Банк России может подать на Бельгию в международный арбитраж. Договор защищает всех инвесторов без каких-либо ограничений, и ЦБР может им воспользоваться.
Процедура, инициированная на этом основании Михаилом Фридманом, с возможным решением в 2026 году, послужит барометром.
В арбитраже Бельгия не сможет укрыться за ЕС или утверждать, что она не голосовала за предоставление кредита Украине. Действительно, полномочия ЕС основаны на принципе атрибуции, согласно которому Союз действует только в пределах полномочий, предоставленных ему государствами-членами. Другими словами, ЕС были делегированы полномочия, относящиеся к национальному суверенитету. В результате любое решение ЕС принимается страной как свое собственное. Бельгия также не сможет утверждать, что «репарационный кредит» не нарушает права собственности России. Премьер-министр Бельгии и многие другие уже публично признали, что речь идет о фактической конфискации и что Россия, вероятно, никогда не увидит эти деньги.
Однако в этом суде Бельгия, безусловно, сможет сослаться на контрмеры России. Проще говоря, если Россия возместит себе ущерб, конфискуя европейские активы у себя или в других странах, ЦБР утратит право требовать компенсации в арбитражном суде. Бельгия также может утверждать, что ущерб ЦБР является гипотетическим, если ЦБР параллельно инициирует процедуры против Euroclear. Однако здесь следует учитывать, что все такие судебные процессы являются особенно длительными. Некоторые решения могут быть приняты быстрее, чем другие, что на самом деле вынуждает адаптировать иски в ходе судебного процесса в зависимости от результатов, полученных в других инстанциях. Таким образом, в такой ситуации ЦБР логично было бы инициировать все процедуры одновременно.
В декабре Европейская коалиция за правосудие в торговле (ETJC) опубликовала доклад, в котором рекомендовала европейским странам расторгнуть договоры о защите инвестиций с Россией. О необходимости для «некоторых» стран — членов ЕС выйти из двусторонних инвестиционных соглашений с Россией говорится и в проекте регламента Еврокомиссии о «репарационном кредите». В то же время авторы из ETJC признают, что эти договоры содержат положения о «продолжении действия» (sunset clauses), которые сохраняют гарантированную защиту в течение нескольких лет после возможного расторжения. В договоре между Бельгией, Люксембургом и Россией этот срок составляет 15 лет.
Наконец, не следует забывать, что существует множество других аналогичных договоров, заключенных со странами ЕС, а также с Великобританией. Вероятно, Бельгия не будет единственной страной, которая вложит активы ЦБР в долговой инструмент ЕС, который, в свою очередь, будет направлен на кредит Украине. Европейские СМИ сообщали, что часть активов ЦБР также заморожена в Германии, Франции, Швеции и на Кипре.
Международный суд ООН: глобальное противостояние
Россия может обратиться в Международный суд ООН (МС) в Гааге по поводу нарушения суверенного иммунитета своих активов европейскими государствами. Все крупнейшие профессора международного права будут присутствовать на этом важном политическом процессе.
Евросоюз, однако, будет отсутствовать в числе ответчиков, поскольку МС может осудить только государство, состоящее в ООН, а ЕС таковым не является.
Защита европейских государств, против которых выдвинуты обвинения, будет основываться на теории международного права о контрмерах, однако по закону контрмеры могут принимать только воюющие стороны, а не третьи лица. Более того, конфискация, которая по своей природе является окончательной, никогда не рассматривалась в качестве контрмеры, поскольку последние должны быть обратимыми.
Конечно, решение МС не позволит возместить ущерб, нанесенный ЦБР, но оно может стать символической победой для Российской Федерации, призванной продемонстрировать, что именно ЕС нарушает нормы международного права.
Прямые действия против Euroclear
Несомненно, Euroclear будет пользоваться особым иммунитетом, предусмотренным будущим европейским регламентом. Законность этого иммунитета станет первым вызовом для судов, поскольку она сродни механизму отказа в правосудии, что является незаконным в правовом государстве. Euroclear также сможет защищаться, ссылаясь на ситуацию, не зависящую от его воли, и, следовательно, на форс-мажорные обстоятельства. Однако этот аргумент не является бесспорным. В ряде европейских стран, включая Францию и Бельгию, по закону нельзя освободиться от обязательства по уплате денежной суммы по причине форс-мажора. К тому же, как правило, под форс-мажором понимается стихийное бедствие, а не решение властей.
Другой предмет дискуссии: ЦБР может утверждать, что депозитарий такого значения был обязан исчерпать все средства правовой защиты для защиты активов суверенного клиента. Euroclear, похоже, предвидел это: его директор заявляла о возможности обжалования европейского механизма, но действительно ли это будет сделано? В конечном итоге гипотеза о начале процедуры банкротства Euroclear, о которой также упомянула его директор, не так уж абсурдна.
Очевидно, что ЦБР подаст иск против Euroclear в российские суды или суды дружественных стран, где его шансы на успех будут выше. Конечно, эти решения не будут признаны в ЕС, где уже существует механизм, запрещающий признание таких решений, но у Euroclear есть резервы в других странах.
Для Euroclear подобные ситуации не новы: против этой организации в России возбуждено бесчисленное количество судебных разбирательств.
Остается вопрос, сможет ли ЦБР подать иск против Euroclear одновременно в России и Бельгии. В принципе нет, если речь идет об одних и тех же требованиях. Однако не составит труда сформулировать дополнительные и различные требования, чтобы передать дело на рассмотрение всех судебных инстанций и тем самым увеличить шансы на успех.
Исполнение решений и поиск активов
Россия уже знает, что решения, вынесенные в ее пользу, не могут быть исполнены в Европе. Однако существуют сопутствующие права, по которым она может добиться успеха. Например, ЦБР может потребовать в суде, чтобы Euroclear зачислила ей проценты, полученные от ее замороженных денежных средств.
Реальная опасность для Euroclear заключается в активах, находящихся в третьих странах. Россия уже может попытаться добиться наложения временного ареста на эти активы, поскольку риск конфискации российских резервов уже установлен. И это не говоря уже о том, что стратегия ЕС в целом рискует надолго подорвать доверие к европейской правовой и финансовой системе.